Неточные совпадения
Кухня была истинным палладиумом деятельности великой хозяйки и ее достойной помощницы, Анисьи. Все было в доме и все под рукой,
на своем месте, во всем порядок и чистота, можно бы сказать, если б не
оставался один угол в целом доме, куда никогда не проникал ни луч света, ни струя свежего воздуха, ни глаз хозяйки, ни проворная, всесметающая рука Анисьи. Это угол или гнездо Захара.
Самгин
остался в
кухне и видел, как она сожгла его записки
на шестке печи, а пепел бросила в помойное ведро и даже размешала его там веником.
— Приятно беседовать с таким человеком, особенно, когда, услышав, что Матрена вернулась, сбегаешь
на кухню, сказав, что идешь в свою спальную за носовым платком, и увидишь, что вина куплено
на 12 р. 50 коп., — ведь только третью долю выпьем за обедом, — и кондитерский пирог в 1 р. 50 коп., — ну, это, можно сказать, брошенные деньги,
на пирог-то! но все же
останется и пирог: можно будет кумам подать вместо варенья, все же не в убыток, а в сбереженье.
Она увидела, что идет домой, когда прошла уже ворота Пажеского корпуса, взяла извозчика и приехала счастливо, побила у двери отворившего ей Федю, бросилась к шкапчику, побила высунувшуюся
на шум Матрену, бросилась опять к шкапчику, бросилась в комнату Верочки, через минуту выбежала к шкапчику, побежала опять в комнату Верочки, долго
оставалась там, потом пошла по комнатам, ругаясь, но бить было уже некого: Федя бежал
на грязную лестницу, Матрена, подсматривая в щель Верочкиной комнаты, бежала опрометью, увидев, что Марья Алексевна поднимается, в
кухню не попала, а очутилась в спальной под кроватью Марьи Алексевны, где и пробыла благополучно до мирного востребования.
Яша(Любови Андреевне). Любовь Андреевна! Позвольте обратиться к вам с просьбой, будьте так добры! Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне
оставаться положительно невозможно. (Оглядываясь, вполголоса.) Что ж там говорить, вы сами видите, страна необразованная, народ безнравственный, притом скука,
на кухне кормят безобразно, а тут еще Фирс этот ходит, бормочет разные неподходящие слова. Возьмите меня с собой, будьте так добры!
В такие вечера горничные уходили
на кухню или даже к соседям, а с нами
оставалась старая нянька, которая тоже засыпала.
Родители куда-то уехали, братья, должно быть, спали, нянька ушла
на кухню, и я
остался с одним только лакеем, носившим неблагозвучное прозвище Гандыло.
Дешерт стал одеваться, крича, что он умрет в дороге, но не
останется ни минуты в доме, где смеются над умирающим родственником. Вскоре лошади Дешерта были поданы к крыльцу, и он, обвязанный и закутанный, ни с кем не прощаясь, уселся в бричку и уехал. Весь дом точно посветлел.
На кухне говорили вечером, каково-то у такого пана «людям», и приводили примеры панского бесчеловечья…
Из служб были перенесены только
кухня и погреб, все прочее
осталось на прежнем месте за прудом.
Рано утром в графскую
кухню прибежала Прасковья, отозвала в сторону брата и стала с ним шептаться. По ее уходу Василий Антонов взял большой поварской нож и стал точить его
на бруске. По временам он выдергивал из головы своей волос, клал
на лезвие ножа и дул
на него; волос
оставался цел; тогда он с новым усилием принимался точить нож. Наконец, нож сделался так остр, что сразу пересек волос. Тогда Василий спрятал нож под передник и вышел из
кухни.
Нюрочке делалось совестно за свое любопытство, и она скрывалась, хотя ее так и тянуло в
кухню, к живым людям. Петр Елисеич половину дня проводил
на фабрике, и Нюрочка ужасно скучала в это время, потому что
оставалась в доме одна, с глазу
на глаз все с тою же Катрей. Сидор Карпыч окончательно переселился в сарайную, а его комнату временно занимала Катря. Веселая хохлушка тоже заметно изменилась, и Нюрочка несколько раз заставала ее в слезах.
Оставались на прежнем положении горничная Катря да старый караульщик Антип, — первой никак нельзя было миновать
кухни, а второму не было никуда другой дороги, как от своей караушки до господской
кухни.
После обеда Груздев прилег отдохнуть, а Анфиса Егоровна ушла в
кухню, чтобы сделать необходимые приготовления к ужину. Нюрочка
осталась в чужом доме совершенно одна и решительно не знала, что ей делать. Она походила по комнатам, посмотрела во все окна и кончила тем, что надела свою шубку и вышла
на двор. Ворота были отворены, и Нюрочка вышла
на улицу. Рынок, господский дом, громадная фабрика, обступившие завод со всех сторон лесистые горы — все ее занимало.
Обед имел быть устроен в парадной половине господского дома, в которой останавливался Евгений Константиныч.
Кухня набоба
оставалась еще в Кукарском заводе, и поэтому обед предполагался
на славу. Тетюев несколько раз съездил к Нине Леонтьевне с повинной, но она сделала вид, что не только не огорчена его поведением, но вполне его одобряет, потому что интересы русской горной промышленности должны стоять выше всяких личных счетов.
Исчезновение ее удивило всех, и все бросились отыскивать ее, кто куда вздумал. Искали ее и
на кухне, и в сенях, и в саду, и
на рубежах
на поле, и даже в темной церкви, где, думалось некоторым, не
осталась ли она незаметно для всех помолиться и не запер ли ее там сторож? Но все эти поиски были тщетны, и гости, и хозяева впали в немалую тревогу.
Было уже четыре часа, когда мы воротились домой, следовательно, до обеда
оставался еще час. Глумов отправился распорядиться
на кухню, а мне дал картуз табаку, пачку гильз и сказал...
Хозяйка,
оставаясь на страже своих обязанностей, плавала из комнаты в
кухню и обратно, обходила вокруг столов и,
на минутку останавливаясь сзади Кожемякина, заглядывала в его карты. Почти всегда, когда он стучал, объявляя игру, она испуганно вскрикивала...
Аркадина. Садись. (Снимает у него с головы повязку.) Ты как в чалме. Вчера один приезжий спрашивал
на кухне, какой ты национальности. А у тебя почти совсем зажило.
Остались самые пустяки. (Целует его в голову.) А ты без меня опять не сделаешь чик-чик?
Она хочет, чтобы у меня в квартире пахло
кухней и судомойками; ей нужно с шумом перебираться
на новую квартиру, разъезжать
на своих лошадях, ей нужно считать мое белье и заботиться о моем здоровье; ей нужно каждую минуту вмешиваться в мою личную жизнь и следить за каждым моим шагом и в то же время искренно уверять, что мои привычки и свобода
останутся при мне.
На всю эту сцену переноски Прокофий глядел молча, но когда Дормидоныч спросил Минодору, что где же ему можно будет приютиться, и когда та ответила ему: «В комнатке около
кухни», Прокофий не выдержал и воскликнул: «Али здесь в доме!.. Будет, что про вас еще и клеушков [Клеушок — небольшой хлев.]
осталось». Молодые лакеи при этом захохотали. Дормидоныча это оскорбило.
Маша толкнула ногой дверь в
кухню, и Евсей
остался один с кухаркой. Она покосилась
на дверь и ворчливо говорила...
— Зачем? — повторил он за мной и вслед за тем залился добродушным смехом. — Да очень понятно, зачем! Наверное, у вас
на кухне лишние куски
остаются, так вот… Ах, все мы говядинку любим! — прибавил он со вздохом. — Но, разумеется, ежели вы протестуете…
Остался он
на станции. Помогал у начальника
на кухне, дрова рубил, двор, платформу мел. Через две недели приехала жена, и поехал Семен
на ручной тележке в свою будку. Будка новая, теплая, дров сколько хочешь; огород маленький от прежних сторожей
остался, и земли с полдесятины пахотной по бокам полотна было. Обрадовался Семен; стал думать, как свое хозяйство заведет, корову, лошадь купит.
В это время из кухонной двери вырвалась яркая полоса света и легла
на траву длинным неясным лучом;
на пороге показалась Аксинья. Она чутко прислушалась и вернулась, дверь
осталась полуотворенной, и в свободном пространстве освещенной внутри
кухни мелькнул знакомый для меня силуэт. Это была Наська… Она сидела у стола, положив голову
на руки; тяжелое раздумье легло
на красивое девичье лицо черной тенью и сделало его еще лучше.
Марья Васильевна вышла
на кухню готовить горячее питье для больной, и мама теперь
осталась одна у постели девочки.
Яков проводил его до станции молча, потом вернулся домой и запряг лошадь, чтобы везти Матвея в Лимарово. Он решил, что свезет его в Лимаровский лес и оставит там
на дороге, а потом будет говорить всем, что Матвей ушел в Веденяпино и не возвращался, и все тогда подумают, что его убили прохожие. Он знал, что этим никого не обманешь, но двигаться, делать что-нибудь, хлопотать было не так мучительно, как сидеть и ждать. Он кликнул Дашутку и вместе с ней повез Матвея. А Аглая
осталась убирать в
кухне.
Бургмейер(показывая ему
на уходящую Евгению Николаевну). Эта вот госпожа уезжает; вынести вслед за ней куда-нибудь в нумер и вещи ее. Чтобы синя пороха, ничего ее здесь не
оставалось. И не пускать ее потом ни в дом ко мне, ни в
кухню, ни в конуру, даже к подворотной собаке моей!
— Что ты, что ты! — забормотала хозяйка. — Не для себя терпишь, а для ребенка — его-то куда денешь? Ты
оставайся ночевать у нас, я тебе в
кухне постелю, а то мой опять будет колобродить. А к глазу,
на вот, ты пятак приложи — ишь ведь как изуродовал, разбойник… Постой, кажись, жилец проснулся…
Во втором часу ночи Костылев прощается и, поправляя свои шекспировские воротники, уходит домой. Пейзажист
остается ночевать у жанриста. Перед тем, как ложиться спать, Егор Саввич берет свечу и пробирается в
кухню напиться воды. В узеньком, темном коридорчике,
на сундуке сидит Катя и, сложив
на коленях руки, глядит вверх. По ее бледному, замученному лицу плавает блаженная улыбка, глаза блестят…